Интернет-журнал о дизайне и архитектуре
31 мая 2016 г.

Ле Корбюзье: «господин Воронов» вчера и сегодня

Ле Корбюзье – суперзвезда модернизма, суперзвезда архитектуры XX века, человек, которого не забыли, в отличие от того же Огюста Перре, который оказался «вне игры» на несколько десятилетий после смерти. Ле Корбюзье – мерило для общественных категорий сегодня; краеугольный камень, о который высекают искры мнений и оценок. С ним сравнивают, его цитируют, интересуются мнением. «Этим проектом даже Ле Корбюзье восхищался», – это, к примеру, все о том же Огюсте Перре пишет современный английский критик Джонатан Глэнси. 

Даже в рекламе его задействовали. Иду по Петербургу и вижу знакомое лицо. «У домов есть своя душа и свое лицо». Старина Корбю, ты теперь красуешься на билборде с рекламой элитного комплекса в центре Петербурга. Глыба. Величина. Авторитет для современных риелторов и девелоперов. 

В поисках «моря стекла и зелени» 

Если бы его не существовало – его стоило бы придумать. Или другой бы появился, с иной фамилией – такой же умный, радикальный и наделённый могучей силой пропагандиста, злой и наглый. Ну, а какими качествами надо обладать, чтобы придумать снос исторической части Парижа (да-да, и оставить лишь Лувр, Пале-Рояль, Биржу и Вандомскую площадь) и построить «море стекла и зелени» с широченными магистралями и высотными домами? Безумие? Эпатаж? Жажда наживы? Но это не о сегодняшнем шоу-бизнесе – в плане эпатажа; и не о сегодняшней градостроительной политике (или анти-политике?) Москвы и Петербурга – в плане возведения многочисленных «муравейников» около МКАД, КАД и в промзонах. 

Правда, спустя годы «План Вуазен» окажется не таким уж и страшным. Многие идеи будут воплощены, в том числе в Париже. Деловой район Дефанс, пусть и не в центре, но возвышается над исторической панорамой. А уж о башне «Монпарнас» и говорить не стоит. Да и другие планы по изменению облика Парижа возникают. Некоторым французам не даёт покоя слава соседей – их Лондона с современными небоскрёбами, вот и в 2015 году был утверждён проект строительства башни «Треугольник» (авторы «Херцог и де Мёрон»), несмотря на протесты общественности. Впервые за 40 лет в Париже должен появиться небоскрёб. Фантазии Ле Корбюзье в итоге в измененной форме стали реальностью. 

Идеи у него были, конечно, только светлые – создать «зеленый город», «город будущего». «Земля покрылась гнойниками под названием большие города, – писал Ле Корбюзье. – Они превратились в монстров, как Нью-Йорк, Лондон и теперь уже и Париж – с пяти-, восьмимиллионным населением. Это какая-то биомасса. <…> В 1922 году меня захватила мечта, с которой я уже никогда не разлучался: жить в городе, достойном нашего времени. Я разработал детальный проект современного города с трёхмиллионным населением. Солнце в доме, небесная лазурь за окном, море зелени, которое видишь перед собой, пробудившись ото сна, тут же, в городе». 

Не одним эпатажем и разрывом с традициями был славен Ле Корбюзье. Многое предвосхитил на десятилетия вперед, чем мы пользуемся и сейчас. Принципы жилой единицы, модулор, градостроительные идеи, новое восприятие архитектурного пространства… По сути, мы живём до сих пор в районах-кварталах, построенных согласно правилам, озвученным Ле Корбюзье в первой половине ХХ века. 

«Я лучше Пикассо» 

Творческого высокомерия и снобизма ему было не занимать. Отдать всё ради идеи, новой эстетики и новых форм, не задумываясь о каких-то дополнительных нюансах – это про Ле Корбюзье. «Миссис Сарабхай боялась, что когда её сыновья женятся, их дети упадут с неограждённого балкона и разобьются, – как будто мне есть до этого дело. Как будто я, Ле Корбюзье, должен жертвовать замыслом ради каких-то нерождённых детей», – ещё одна известная фраза архитектора. Или другие примеры: протекает плоская крыша (на вилле Савой), белый фасад стал серым, где-то облупилась краска, да и вообще сильные сквозняки надоели хозяевам. Ну и что? Главное – идея. А уж хозяин как-нибудь переживёт простуду, да и фасад покрасит. А здание-то войдёт в историю. Кто потом вспомнит о сквозняке через сто лет? 

Его не волновала стоимость проекта и то, что он скажет клиентам. При этом ему хотелось создавать хорошее дешёвое жилье и масштабные проекты, и обязательно с почерком, поскольку Ле Корбюзье не любил строить анонимные сооружения и массовое жильё. 

Ле Корбюзье был классный режиссер своей жизни, своих идей и проектов. Да ещё и с мастерством художника у него было всё в порядке, он умел рисовать размашисто, без прямых линий и при этом метафорично – в отличие от некоторых его немецких коллег, к примеру, которые были более «функциональны». «Я гораздо более выдающийся художник, чем Пикассо. И гораздо лучший чертежник», – заявил Ле Корбюзье. Высокомерно? Громко? Ну а вы как хотели, чтобы он признал себя ниже Пикассо? Великий задел Великого ещё при жизни. 

Если почитать его личную переписку с родителями и женой, то возникнет образ самовлюбленного эгоиста, который думал только о себе, искусстве, архитектуре. Женщин толстых очень любил – многих и разных, а вот детей не любил. «Я совершенно не понимаю свою жену, – заявил как-то Ле Корбюзье. – Она довольно глупа. Я отдал ей все деньги, но ей всё мало. Мадам ещё хочет детей! Она достаёт меня своими просьбами завести детей. А я ненавижу детей. У неё уже есть собачонка, этого должно быть достаточно. Пусть заведёт еще собаку, но оставит меня в покое!» 

Да, он был эгоцентричным, что отмечали многие его современники. Он не мог говорить 10 минут о чём-либо без упоминания о себе. Если ему кто-то нравился, то он старался поддерживать дружбу, отправлял фотокарточки, письма, наброски с подписями. Ценил дружбу и считал, что жизнь – это искусство. При этом умел оценить других и чувствовал сильных архитекторов. К примеру, в Индии ему нравились пропорции и формы правительственного комплекса Эдвина Лаченса в Нью-Дели. Кроме этого, Ле Корбюзье любил спокойные линии местности в Чандигархе, а также сильные цвета, при этом ненавидел цвет «сладкого горошка». 

Рисунок для монумента в Чандигархе 

Женщины много значили для Ле Корбюзье 

Отчасти Ле Корбюзье был монахом и жил по своему экстраординарному распорядку. С утра – рисовал, сидел за столом в раздумьях о мире и его противоречиях, о различиях между видением ночью и видением днём… Отдавал всю жизнь работе. Как у монаха, у него не было семьи, поскольку он не мог тратить на это время, будучи художником. Как написала британский архитектор Джейн Дрю, работавшая с ним в Чандигархе, секс был движущей силой натуры Ле Корбюзье; о своих увлечениях, подругах и женщинах он рассказывал с уважением. Любовь к матери у него была очень сильная, да и вообще женщины для него много значили в жизни. 

Корбюзье и Дрю Джейн в Чандигархе, 1951 

«Я торчал на улице с друзьями; я забросил школу, когда мне было тринадцать лет». Тут он немного лукавил. Одну школу забросил – в другую поступил. Учиться всё-таки пришлось. В 13 лет Ле Корбюзье стал учеником Школы искусств в Шо-де-Фоне, где постигал декоративно-прикладное искусство, занимался ювелирным делом. Много путешествовал в молодости. Отец ему подкидывал деньги регулярно, чтобы отпрыск хорошенько оттянулся в Стамбуле, сообщая сыну в письме, что там хорошие путаны. «Молодость прекрасна, но чертовски беззаботна», – скажет позже Шарль-Эдуар Жаннере-Гри, который возьмёт псевдоним Ле Корбюзье в 1919 году. Кстати, Корбю (фр. Corbean) – это по-французски «Ворон», то есть в русском варианте он мог быть «Вороновым» или «Ворониным». 

Познавай жизнь, двигайся дальше, назад не смотри – в таких условиях он вырос и жил дальше. Вероятно, именно среда и воспитание сформировали характер архитектора-революционера, способного полностью порвать с прошлым и предложить радикальные идеи в архитектуре и градостроительстве. Был бы он пуританином и семейным человеком – вряд ли бы сотворил столько крупных дел. 

Проект ленточной урбанизации Алжира (1929-1930 гг.)

Капелла в Роншане 

Если бы Ле Корбюзье жил сейчас, то, безусловно, был бы на главных ролях, поскольку движущие идеи пиара и маркетинга усвоил и придумал сам ещё тогда, чуть менее ста лет назад. Что бы он делал сейчас? Возможно, вел свой «Инстаграм» (или за него бы это делали), пару раз выступил на лекциях TED с яркими речами, соперничал за звание самого великого французского архитектора с Жаном Нувелем, снялся пару раз для обложек Time и Esquire – обязательно с бабочкой и в круглых очках с черной оправой – это и сейчас в моде. Редко давал интервью – один раз в пару лет, или вообще закрылся от прессы. Ле Корбюзье не считал журналистов серьёзными архитектурными критиками, не доверял им, поэтому сам много писал статей и книг об архитектуре. 


Текст: Кузнецов Павел

Комментарии

Оставить комментарий:

Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи.

Другие статьи

19 сентября 2018 г.
11 сентября 2018 г.
23 августа 2018 г.
22 августа 2018 г.
14 августа 2018 г.
10 августа 2018 г.
3 августа 2018 г.
30 июля 2018 г.
25 июня 2018 г.
29 мая 2018 г.
7 февраля 2018 г.
© 2010—2018 Berlogos.ru. Все права защищены. Правовая информация Яндекс.Метрика design Создание сайта