Интернет-журнал о дизайне и архитектуре
13 ноября 2015 г.

Дизайн: бизнес или творчество?

Участники дискуссии:

Дарья Федотова – скульптор

Рита Хаак – художник-иллюстратор

Валентина Ивлева – дизайнер интерьера, руководитель, «Студия 33»

Наталья Полякова – дизайнер интерьера, руководитель, «Бюро интерьерного дизайна» 

Модератор круглого стола: Вероника Соковнина, журналист интернет-журнала BERLOGOS 

Вероника Соковнина:

Во-первых, давайте определимся, что мы имеем в виду под дизайном. Подразумевает ли дизайн переосмысление и ремейк уже ранее придуманного объекта? 

Наталья Полякова:

– Когда я училась в архитектурной академии, преподаватель теории дизайна сказал нам: «дизайнеры виноваты во всем, что происходит в мире». В принципе, можно согласиться, потому что все, что изобретается и разрабатывается, так или иначе, происходит не без помощи дизайнеров. Они подталкивают людей, задают определенную тематику и настроение: все от женских шляпок до атомной бомбы отчасти принадлежит дизайнерам... Поэтому, говоря «дизайн», я думаю, скорее, не про осмысление, а про осмысленное создание чего-либо. 

Дарья Федотова:

– Дизайн, как мне кажется, просто несчастное исковерканное слово. То, что у нас подразумевают под дизайном, зачастую является просто работой, связанной с рисованием. Отчего-то отрисовка уже автоматически считается дизайном чего-либо. 

Наталья Полякова:

– Есть дизайнеры, которые что-то придумывают, а есть, условно говоря, портные, которые по готовым лекалам делают платье. Они умеют хорошо шить, но это не дизайн. Профессиональный дизайнер всегда мыслит за рамками той задачи, которая ему поставлена. 

Дарья Федотова:

– То есть, говоря «дизайн» мы будем подразумевать как раз этот профессиональный подход. 

Вероника Соковнина:

– Хорошо. А что тогда творчество? 

Наталья Полякова:

– Если опять же говорить о профессиональном дизайне, то творчество – его неотъемлемая часть. Как только из дизайна уходит творчество, он превращается в рутину. 

Рита Хаак:

– Я понимаю. Я очень мало работаю на заказ из-за этого. Именно потому, что работы получатся техничные, но безжизненные. 

Валентина Ивлева:

– Хм, а для меня эта история выглядит совсем иначе. Чем больше задач и ограничений ставит заказчик, тем мне интереснее работать и придумывать решения. А чистое творчество... ну, нарисую картинку в стол, я же никогда ее не продам. 

Дарья Федотова:

– В направлении скульптуры есть четкое разграничение: ты работаешь или для себя или для заказчика. Работая для себя, можно ловить вдохновение, экспериментировать, пробовать какие-то новые приемы и т.п. Если же ты работаешь на заказчика, то, как правило, все будет стандартным. Как-то так у нас получается, что когда мы делаем какую-то необычную скульптуру, все на нее смотрят и говорят «о, Господи, что это за дрянь!». Люди не видели этого раньше на улицах, не видели у кого-то в галереях – они не подготовлены.

Рита Хаак:

– Ну, это не плохо и не хорошо, это не будет говорить о качестве скульптуры или твоем профессионализме. Просто будет мало клиентов. 

Дарья Федотова:

– В теории да, но на практике, даже при наличии нестандартной формы, город заказывает одно и то же. У нас сейчас повальная любовь к этим странным скульптурам, которые стоят на ул.Вайнера, типа парфюмера, Гены Букина, человека с мобильным телефоном и т.п. Знаете, почему это происходит? Потому что люди видят образ, привыкают к нему, а потом уже работает радость узнавания, которая и нужна тем, кто платит огромные деньги за работу скульптора. 

Вероника Соковнина:

– Нам важно здесь понимать, кто формирует спрос, потому что именно он определяет успешность творческого. Допустим, кто фактически решает, какие скульптуры будут стоять в городе? Многим горожанам они не нравятся, что не раз высказывалось на различных форумах. 

Рита Хаак:

– Мы сейчас говорим о массовом потребителе, а не о высоком искусстве. Какой смысл говорить о массовой культуре? 

Вероника Соковнина:

– Мне кажется, когда человек решает вести бизнес, он должен ориентироваться и на массовую культуру тоже. 

Наталья Полякова:

– Люди смотрят на эти вещи, картины, скульптуры, формируют за счет них свой вкус. В конце концов, мы часть этой культуры. Кто-то может себе позволить съездить в Европу, приобщиться к высокому искусству, но не обычный человек. На это, как минимум, нужны деньги. 

Рита Хаак:

– Я ничего не знаю про обычного человека. Я общаюсь с совсем другими людьми, и совершенно не слышала ни о каком Гене Букине. Я там не хожу. 

Валентина Ивлева:

– Чтобы пришел покупатель, надо ориентироваться на него, чтобы пришли деньги за твой продукт, его нужно унифицировать – вот простые правила любого рынка. 

Наталья Полякова:

– Стоп, это нужно развести. Если важен бизнес, если у тебя ипотека и семеро по лавкам, то, конечно, переступаешь через себя и работаешь с массовой культурой. Если же ты считаешь главным творчество, то покупатель придет уже конкретно на тебя, на твое имя, на твои идеи и твой стиль. 

Дарья Федотова:

– Смотрите, если брать скульптуру, то сейчас на нее идут только городские заказы. Частных клиентов в этой области вообще нет, разве что, в мелкой пластике. Во-первых, потому, что тут зачастую огромный бюджет, а во-вторых, куда частный заказчик поставит монументальную скульптуру... Я сейчас вижу, как работают мои коллеги старшего поколения, у которых уже есть свой голос, которые уже, вроде бы, должны работать только на вдохновении и потом продавать свои работы как художники. Они сотрудничают с городом, который и заказывает вот эти дурацкие фигуры. Как это все делается: объявляется конкурс, отсылают эскизы, комиссия выясняет, кто победит. Эта комиссия как раз делает упор на обычных людей, чтобы было понятно, узнаваемо, радостно, чтобы приезжали туристы из регионов и фотографировались. 

Валентина Ивлева:

– В любом случае, на одном творчестве не построишь бизнес. Если у тебя нет менеджерской жилки, ты всю жизнь будешь просто творить в стол, не зная, как себя, условно говоря, продать. 

Вероника Соковнина:

– В таком случае, как оценить свой труд и загнать в конкретную цифру понятие творчество? В какой момент ваш дизайн монетизируется? 

Рита Хаак:

– Если мы говорим про творчество, то здесь нельзя сравнивать себя с кем-то и ставить цену, исходя из стоимости работ того или иного художника. Это только твой ресурс и только тебе его оценивать. 

Дарья Федотова:

– Да, по сути, в какой-то момент ты становишься настолько уверен в своей работе, что монетизируешь ее. Ты считаешь, что она так идеальна, что, допустим, оцениваешь ее в 50 тысяч, а дальше сидишь с этим знанием и ждешь клиента. Но это касается только личного творчества. Когда речь идет об отдельных заказах, появляется совсем другая смета. 

Наталья Полякова:

– Ну, в дизайне интерьеров не так, у нас профессия немного другая. Существует стандартный ценник, и кто сколько стоит – это открытая информация. 

Валентина Ивлева:

– Рынок дизайна интерьеров сегментирован – эконом, средний, VIP и эксклюзив. В эксклюзиве цены могут легко варьироваться – 5, 6, 7 тысяч за квадратный метр. В среднем сегменте есть четкая цена за те или иные услуги, которую люди, разбирающиеся в дизайне, готовы заплатить. 

Вероника Соковнина:

– При этом кв. м гостиной и кв. м, допустим, туалета будут стоить одинаково? 

Наталья Полякова:

– Нет, конечно, все будет зависеть от проекта, от уровня сложности дизайна. 

Дарья Федотова:

– В работе с лепниной точно так же, чем больше деталей и кропотливее работа мастера, тем дороже квадратный метр. 

Вероника Соковнина:

– Может ли государство при такой нестабильной схеме оплачивать авторский дизайн для гос.учреждений? Например, интерьер, который сейчас сделали в УрФУ совершенно не подходит самому зданию и, судя по всему, об этом никто не думал, как и о том, насколько приятно людям находиться среди серой плитки и кучи белого пластика. Дизайнеры готовы участвовать в таких проектах? 

Валентина Ивлева:

– Там большую роль играет коррупционная схема. Мы пытались работать с гос.учреждениями, но там нужно за крохотную стоимость купить материалы, чтобы потом отдать вот этим, и этим, и тем, а к финалу прийти с большой суммой, от которой сам производитель получит гроши. Это не работа. У частников, например, нет моментов отката, перекладывания ответственности с чиновника на чиновника – им важна задача и ее решение. Мы пытались сотрудничать с Ростелекомом, РЖД – бесполезно. Кроме того, занимаются всем этим люди, которые в дизайне ни черта не понимают! 

Рита Хаак:

– Видимо, у не-дизайнеров это получается лучше. Скорее всего, это дизайн самого прораба (смеется). 

Наталья Полякова:

– Мне вот всегда хочется посмотреть на то, как живут люди, которые финансируют подобные проекты. Если у них дома то же самое, что и на работе, тогда все как-то более понятно, объяснимо. 

Вероника Соковнина:

– Давайте поговорим непосредственно о работе с клиентом. Очень тонка грань сотрудничества и навязывания идей заказчику. Приходилось ли вам делать жуткий китч, который хочет клиент, не давя при этом на него искусством? Не проще ли убедить обывателя в гениальности вашей идеи? 

Дарья Федотова:

– У меня это зависит от заказчика. Когда ты видишь, что человек хочет очередного Гену Букина себе домой поставить, появляется дилемма – работать с ним или нет. Если нужны деньги, то, конечно, да.

Валентина Ивлева:

– У каждого из нас есть любимые проекты и нелюбимые проекты. Я знаю, что у меня аренда, что у меня зарплата сотрудникам, поэтому любой, кто придет, априори не противный мне человек. Я всегда заранее верю в лучшее, но если на второй, третьей встрече вижу, что лучшего ждать не приходится, то дорабатываю проект с мыслью о следующем, любимом и интересном заказе. Это просто бизнес. Я точно не откажусь от этих денег. 

Рита Хаак:

– Я никогда не работаю с людьми, которые пришли не ко мне.

Вероника Соковнина:

– Ты не пробуешь убедить клиента в своей правоте? 

Рита Хаак:

– Ну, представь, что мужчина шел на свидание к блондинке, ошибся дверью, открывает другая – брюнетка – начинает его убеждать, что брюнетки – это классно и заманивает к себе домой. Зачем мучить друг друга? 

Дарья Федотова:

– Вообще, обычно это делается ради денег.

Валентина Ивлева:

– Либо ты выстраиваешь бизнес и твоя задача мастерски угодить всем, либо занимаешься чистым творчеством, которое приносит тебе иногда какие-то деньги. 

Рита Хаак:

– В этом плане удобно иметь штат сотрудников. Ты можешь силами других людей работать с неприятными тебе клиентами. 

Наталья Полякова:

– Нет-нет, такого быть не может. Клиент приходит на меня, на мое имя, и общаться с ним мне. И если он требует то, что я не делаю, я просто расстаюсь с этим клиентом. Это понятно уже на первых этапах работы, когда только представляешь какие-то моменты планировки. Мне лучше вернуть аванс, чем работать не со своим заказчиком.

Вероника Соковнина:

– То есть, вы не чувствует себя в какой-то степени миссионерами от культуры, от просвещения? 

Валентина Ивлева:

– Есть люди, которые реально высасывают из дизайнеров все соки. Их передают из уст в уста и заносят во все возможные черные списки. А есть просто клиенты. Ну, не откроешь ты ему мир искусства, но сделаешь все, как ему надо, заработаешь деньги, а творчеством займешься на другом проекте.

Наталья Полякова:

– У меня такого нет. Мне должен быть интересен как человек, так и объект, которым я занимаюсь. Вот сейчас я работаю над проектом дома: от фундамента до крыши. Заказчики – интеллигентные люди, мы с ними на одной волне. Но в определенный момент я вдруг столкнулась с тем, что моя клиентка любит в каждый кв.см. ставить очень много красивых вещей. И я, понимая, что это плохо, стала приводить ей доводы, показывать примеры, а потом она мне сказала, что ей необходимо заполнить себя вещами. Моя задача – услышать ее и сделать интерьер, в котором ей будет комфортно, но сделать его профессионально. Не продавливать и не поддаваться, а аккуратно работать. 

Дарья Федотова:

– У вас так интересно, потому что много заказов. В скульптуре, если ты отказываешься от заказчика, который тебе не нравится, то голодаешь следующие три месяца. При этом заказы долгие, по полгода, и не всегда клиенту в итоге нравится результат. Мы недавно делали две скульптуры – мужчину и женщину в викторианских костюмах. Мужчину приняли, женщину – нет. А это работа и гонорар большой команды. 

Рита Хаак:

– Бизнес, творчество и, тем более, искусство совместимы весьма условно. Когда вы говорите «я откажусь от этого клиента, я буду похуже есть этот месяц, но зато буду заниматься творчеством», то уходите от бизнеса. А если вам нужно зарабатывать, нужно кормить штат, значит, вы будете заниматься посредственностью, потому что клиент готов платить.

Вероника Соковнина:

– Значит, бизнес полностью убивает процесс творчества и в какой-то момент надо решить, чем для тебя является работа: увлечением, которому отдаешься полностью и без остатка, или же просто зарабатыванием денег? Или все же есть компромисс? 

Рита Хаак:

– Ты делаешь крутой проект и получаешь за него деньги – вот совмещение.

Валентина Ивлева:

– Как ты узнаешь, что это крутой проект?

Рита Хаак:

– Ну, тебе самому круто от этого, и клиент улыбается. Зачем вообще себя оценивать? Тебе просто должно быть хорошо. Но это совпадение одного и другого. У тебя не будет постоянно таких проектов, мы еще в начале сказали – будет мало клиентов, но все эти проекты будут классные. 

Вероника Соковнина:

– Получается, что компромисс творчества и бизнеса – это случайность?

Дарья Федотова:

– Если рассматривать творчество как идею, созданную с нуля, то в бизнесе этого почти нет, но если рассматривать его как эйфорию от лепки, то оно присутствует всегда. 

Рита Хаак:

– Деньги в бизнесе нужно зарабатывать постоянно, чтобы поддерживать и растить бизнес. Значит, чем нужно заполнять время от одного крутого клиента до другого? Посредственностью. А где посредственность, там нет творчества.

Вероника Соковнина:

– То есть, в какой-то момент под маркой дизайна вы можете выпустить посредственность?

Наталья Полякова:

– Я – нет.

Валентина Ивлева:

– Это вопрос оценки. 

Рита Хаак:

– Я вообще не оцениваю. Либо меня качает от того, что я делаю, либо нет.

Валентина Ивлева:

– Бывает даже так, что кто-то смотрит на твой проект и говорит «это пипец как круто», а тебе так не кажется. Но вообще, пропиарить можно даже какашку. Трое сказали – круто, четвертый купил. Как в фильме «1+1»: главный герой просто сделал пару мазков, а это преподнесли как шедевр и продали за кругленькую сумму.

Вероника Соковнина:

– Часто ли бывает, что дизайнер делает пародию на самого себя, повторяя свой удачный денежный проект? Вообще, можно ли поставить дизайн на поток? 

Наталья Полякова:

– Да, так бывает. Не одни и те же интерьеры, конечно, но приемы и находки – определенно. Разработанный узор, например. 

Валентина Ивлева:

– Это называется фирменный стиль (общий смех). 

Рита Хаак:

– Бывает же, что у тебя настроение рисовать одну и ту же тему, проекты будут похожи, но тема-то все равно твоя.

Валентина Ивлева:

– Есть студия системного дизайна Орехова. Вот первый, пожалуй, человек, чей дизайн действительно поставлен на поток. Этот стиль легко прослеживается во всех проектах – его и его учеников.

Вероника Соковнина:

– А если пародия на чужой удачный проект? Можно ли на этом построить бизнес?

Наталья Полякова:

– Наверное, можно, если ты понимаешь, как это сделано и зачем. Есть дизайнеры, которые мне нравятся, и нравится их подход. Копирую ли я их работы? Ммм, скорее, отношение к работе, к проекту, к клиенту, которое они транслируют через интервью и мастер-классы. 

Рита Хаак:

– Бесполезно воровать фишки, потому что мода на эту фишку закончится, и ты останешься ни с чем. Но это какое-то время будет покупаться.

Наталья Полякова:

– Профессионал может переработать идею, преобразовать ее и воплотить в своем проекте, но это будет уже его энергетика и его стиль. От себя не уйти. 


Текст: Соковнина Вероника

Комментарии

Оставить комментарий:

Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи.

Другие статьи

4 октября 2018 г.
27 сентября 2018 г.
19 сентября 2018 г.
11 сентября 2018 г.
23 августа 2018 г.
22 августа 2018 г.
14 августа 2018 г.
10 августа 2018 г.
3 августа 2018 г.
30 июля 2018 г.
25 июня 2018 г.
29 мая 2018 г.
© 2010—2018 Berlogos.ru. Все права защищены. Правовая информация Яндекс.Метрика design Создание сайта