Интернет-журнал о дизайне и архитектуре
22 апреля 2016 г.

Алексей и Надежда Чадович: «Архитектура должна быть честной. Это позволит избежать творческого сумасбродства»

Молодые архитекторы, Надежда и Алексей Чадович, закончившие МАрхИ, работающие в архитектурном бюро kleinewelt architekten, побеседовали с BERLOGOS о творческом тандеме, знаковости образных мотивов в своих объектах и о том, что есть честная архитектура. 

– Каков механизм зачатия самого первого образа/лейтмотива проекта? Как осуществляется то самое, что впоследствии зритель видит уже в материальном воплощении? 

Чадович Надежда: 

– Мы всегда начинаем с изучения общей информации: проблематики объекта, типологии, функционального наполнения, анализа места. Исходя из этой большой предпроектной работы, формируется концепция и общая канва всех последующих решений. 

Чадович Алексей: 

– Сегодня всем известно, что залогом успешного проекта является аналитическая часть. Мы стараемся уделять анализу особое внимание, т.к. на основе него формируется легенда, которая оберегает нас от «творческого сумасбродства». 

– Каков лично Ваш принцип совместного творческого тандема? Как удается быть партнёрами в архитектурном союзе? 

Чадович Надежда: 

Лично мне даётся это очень легко. На мой взгляд, наше совместное творение всегда на порядок лучше, чем личное (по крайней мере, моё). 

Чадович Алексей: 

– Я бы охарактеризовал этот принцип как соучастие – два сообщника замышляют нечто архитектурное… 

– Были ли в Вашем роду архитекторы или же Вы провели, так сказать, traiteunaire, то есть первичную черту?

Чадович Алексей:

– В моём роду я не первый архитектор. Мой отец (Чадович А.И.) – архитектор и градостроитель, мой прадед был зодчим. До начала самостоятельной совместной практики с Надей продолжительный период времени мы работали вместе с отцом, что, естественно, оказало на меня определённое влияние. 

Чадович Надежда: 

В моём роду не было архитекторов, только инженеры. Поэтому всё, что с нами сейчас происходит, является для меня большим открытием. До начала учёбы в МАрхИ, я не представляла, что профессия (я имею в виду работу, основной вид деятельности) может быть настолько увлекательной. 

– Обязана ли архитектура, как глобально, так и локально, посылать некий шифровальный код на уровне внутренней информации для обозначения своей задачи? 

Чадович Надежда: 

– Наверное, не обязана, но может. Теоретически, это очень интересный подход, и крайне непонятный практически. Должно ли здание совершать коммуникацию? Думаю, должно. Какую? Непонятно. Пытаясь ответить на вопрос, должно ли здание сообщать о том, что в нём находится, можно написать целую диссертацию. 

Чадович Алексей: 

– Я бы хотел подойти с другой стороны к этому вопросу. На мой взгляд, архитектура не должна сообщать того, чем она не является. Она должна быть честной. Это позволит избежать того самого «творческого сумасбродства». Я имею в виду, что, если надеть сверху на небоскрёб кокошник, то он не станет символом новой русской архитектуры. 

– Используете ли Вы семиотический язык при проектировании? Каким образом зритель может прочитать Ваш объект? 

– Мы не можем сказать, что напрямую используем семиотический язык в проектировании. Знаковость многих образных мотивов мы используем в качестве метафор, избегая при этом прямых реплик. Восприятие прообраза происходит на ассоциативном уровне. В концепции хостела «Тройка» мы использовали в качестве прообраза традиционную северную мезенскую роспись, откуда мы почерпнули цветовую палитру, сдержанность узоров и композиционную аскетичность. Прямые реплики росписи мы использовали только для инфографики номеров. 

– Для построения новой конструкции, какие глобальные аспекты учитываются Вами? 

Чадович Алексей: 

– Если говорить о каких-то глобальных понятиях, то на ум приходят правдивость, честность, искренность… Это то, что является для нас неким «фильтром» при попытке отстранённо взглянуть на собственные труды. 

Чадович Надежда: 

Наряду с подобной поэтикой, мы также обращаем внимание и на более утилитарные, но не менее важные аспекты, например, стараемся предлагать использование в проектах местных материалов. 

Чадович Алексей: 

К сожалению, с решением более глобальных проблем нам пока не приходилось сталкиваться в собственной профессиональной практике. Но у нас ещё всё впереди. 

– Расскажите о концепции Ваших проектов – хостел «Тройка» и дебаркадер «Пеликан». 

Чадович Надежда: 

– О «Тройке» мы уже немного рассказали ранее. Хотелось бы добавить, что задача состояла в приспособлении этажа исторического здания, которое сменило ряд функций, под хостел. Планировка позволяла это сделать без больших усилий, т.к. до этого там размещались офисы. Как мы уже сказали, мы вдохновлялись мотивами традиционной северной мезенской росписи. Наряду с этим, мы изучали историю места и объекта. Название «Тройка» отсылает к истории формирования проспекта Троицкого, ширина которого позволяла проехать тройке – традиционной русской упряжке лошадей. В контексте специфики северной природы мы старались максимально использовать в отделке интерьера и индивидуальной мебели местный материал – дерево. 

Чадович Алексей: 

– Немного о «Пеликане». С одной стороны, «Пеликан» – это аутентичный деревянный «сарай на воде», а с другой стороны – это знаковый архангельский клуб с 15-ти летней историей, типичный представитель постсоветской гламурной эпохи. Нашей задачей было обновить его и адаптировать к современности. В основе нашей концепции лежало примирение двух его сущностей. Сохранение части существующего интерьера позволило не разрывать связи с прошлым, оставить «Пеликан» «старым приятелем», местом с воспоминаниями. При обновлении облика объекта мы использовали локальные добавления – входную зону со сплошным остеклением, контрастную по отношению к старой фасадной доске; цветовое акцентирование «западающих» плоскостей и использование крупного шрифта на фасаде. 

Исходя из задачи рационального формирования бюджета объекта, мы использовали местные материалы (необрезная доска, брус), а также материалы и элементы, доступные на местном рынке, что стало для нас интересным опытом. Сложности и интереса добавила необходимость взаимодействовать с уже существующими конструкциями; типология сооружения оказалась незнакомой для нас, новым опытом для нас стала работа с объектом на воде. 

– Архитектура Российского Севера содержит в себе символьно-числовую и образно-графическую информацию о традиционных архитектурно-пространственных формах и композиционных приёмах организации среды. Взаимодействуете ли Вы с данным контекстом архитектоники в организации своих проектов?

Чадович Надежда: 

– Объекты нашего проектирования сложно назвать представителями традиционной архитектуры Русского севера. Конечно, мы старались не забывать о «северности» при проектировании, но скорее на более интуитивном уровне, при формировании общей концепции. Выход это нашло больше в деталях, чем в самой форме, т.к. мы работали в обоих случаях с уже сложившейся существующей формой, и наше вмешательство в объёмно-пространственное решение было локальным. 

Чадович Алексей: 

– Мне кажется, что всякая традиционная архитектура содержит в себе определённый информационный код о композиционной организации пространства. Считывание этого кода и его интерпретация архитектором происходит, как подметила Надя, скорее на интуитивном уровне – по крайней мере, у нас. 

– Алексей, Вы говорите о духе места и о том, что игнорировать его губительно. Как происходит взаимодействие Ваших проектов с тем самым духом места? Как удается сохранить или же адаптировать проект? 

Чадович Алексей: 

– Дух места – это один из тех терминов, который имеет очень размытые границы восприятия; мне он видится в поэтическом восприятии каким-то еле уловимым элементом на горизонте, который нельзя упустить – иначе обеднеет весь пейзаж. А если говорить менее отстранённо, то под «духом места» можно действительно подразумевать очень широкий спектр характеристик – от исторически ценной конфигурации объекта до нагромождения объектов «самостроя», характеризующих социально-политическое развитие государства в определённый период времени. Для нас важно и то и другое – не столько даже как сам предмет, а сколько как отправная точка. 

Чадович Надежда: 

– Для меня соответствие «духу места» означает уместность объекта, он не может возникнуть в другом месте. Я думаю, и «Тройка», и «Пеликан» выглядели бы абсолютно иначе, находись они в другом городе. Например, при проектировании «Пеликана» мы обращали внимание на его уникальное положение – на воде в портовом городе, и самой большой его проблемой было несоответствие его интерьера экстерьеру и уникальной ситуации местоположения. Поэтому в интерьер мы постарались внести как можно больше «порта» в деталях: в применении металла, в шрифте, в большом количестве дерева. А фасад мы, наоборот, постарались «открыть» наружу, добавив две большие плоскости сплошного остекления. 

– Какова на сегодняшний день задача российской архитектоники? 

Чадович Алексей: 

– Российская архитектоника – это ещё менее уловимый объект на горизонте, а может даже и за горизонтом. Если нам удастся в своём творчестве к нему приблизиться или даже поравняться с ним, думаю, тогда можно будет вернуться к этому вопросу. 

– Какие замыслы у Вас на будущее? 

Чадович Алексей:

– Похоже, что теперь придётся мчаться за горизонт вслед за российской архитектоникой! 

Чадович Надежда: 

– А если чуть более утилитарно – то хотелось бы как можно больше интересных объектов, где действительно получается реализовать собственные замыслы. 

819
Текст: Шафрановская Ксения

Комментарии

Оставить комментарий:

Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи.

Другие интервью

10 октября 2016 г.
© 2008—2017 Berlogos.ru. Все права защищены. Правовая информация Яндекс.Метрика design Создание сайта