Интернет-журнал о дизайне и архитектуре
2 марта 2018 г.

Архитектура в революции и революция в архитектуре. Часть 2. «Говорящая архитектура»

В архитектуре времён Великой французской революции, помимо любви к чистой геометрической форме, рациональному планированию, ориентации в вечность и интереса к космическим основам мироздания, есть ещё одна сторона.  

Задолго до того, как Ч. Дженкс призывал архитекторов, вопреки бессловесности модернизма и мёртвым языкам классицизма, создавать «говорящие» здания, у «архитекторов-революционеров» возникли идеи, которые, если и не совсем следуют концепциям постмодерновой философии, то во всяком случае частично её предвосхищают.

Аrchitecture parlante

В идеальном значении архитектура, конечно, говорит всегда. Она изъясняется массами и пустотами; при помощи колонн и архитравов строит фразы равновесия и пропорции; орнаментом, чередованием элементов, словосочетает ритм и темп. Другими словами, «говорит» идеями, выражается «идеально», ненаглядно.

«Говорящая архитектура», напротив, изъясняется напрямую. И изъясняется здесь здание своими формами о самом себе: о том, для чего его построили, кому оно служит, зачем стоит здесь, а не где-либо.

В «идеальном городе» Шо К. Леду каждый архитектурный элемент, здание и даже план городка в целом доносит информацию о своём значении и назначении. В его работе читаем: «Если художники хотят следовать символической системе... то в их произведениях не должно быть ни одного камня, который не говорил бы глазам прохожих». И это говорение служит целям назидательным, здесь заложена миссия высокой общественной морали.

Этой коммуникативной обязанности не избегают здания даже стерильно чистойгеометрической формы. Сама фигура уже несёт в себе посыл. Дом добродетели, например, имеет форму куба, а куб по мысли Леду – символ постоянства. Нравственный порядок, как куб, должен прочно стоять на земле («Форма куба – это символ незыблемости. На кубах должны восседать боги и герои»).

Дом лесоруба – это пирамида, сложенная из брёвен. Но тут понятно: брёвна – лесоруб.

Интересен символизм Дома директора источников. Через цилиндр пропущен поток воды, и этот образ намекает на власть человека над силами природы.

Доходит до комического: Дом терпимости в городе Шо выполнен в фаллической форме.

Более «человеческий голос» звучит в решениях моста через реку Лю, протекающую недалеко от Шо. Опорами моста служат три галеры.

Призыв к бесконечности

У Э. Булле разговор идёт уже не на уровне социальной коммуникации. У Булле разговор витает в высших сферах. Он проектирует храмы, которые своими формами, размерами и планировкой должны столкнуть горнее с дольним. Сама его мегаломания, эти невероятные масштабы зданий, которые он придумывает –всё должно говорить с человек на языке своего всемогущества.

Обратите внимание на стаффаж – маленькие фигурки, поднимающиеся по лестнице

Кенотаф Ньютона говорит от лица Вселенной. Он настолько же несоразмерен человеку, насколько человек мелок перед лицом Вселенной и бесконечности. Думается, при столкновении с подобным гигантом, при созерцании его исполинского купола, на котором мерцают мириады созвездий, люди чувствуют присутствие «чего-то большего», чем их частная бытовая жизнь, чувствуют непреходящие законы космических сил.

Архитектура, по мнению Булле, должна была выражать не только разум, но характер и вдохновение.

Гробница спартанцев. Глухой объём,пересечённый фризом с по-героически скорбными фигурами воинов

Крепость

«Разговорчивая архитектура» Лекё

Наиболее резко«говорящая архитектура» показала себя через творчество Жан-Жака Лекё – младшего современника Леду и Булле, третьего «революционера».

Лекё был не только архитектором, но и рисовальщиком. Его бурная фантазия фривольно смешивала архитектурный проект и рисунок в какой-то совершенно немыслимый синтез.

У Лекё нет тонкости аккуратного разговора на языке архитектурных форм, как у Леду, и нет весомой серьёзности Булле. «Говорящую архитектуру» он понимает радикально.

Портал-вход на территорию охотничьих угодий украшен головами зверей. Коровник он представил в виде коровы. То есть, тут нет и малой претензии на то, что это можно построить. 

Дом удовольствий почему-то имеет форму слона, внутри которого помещения различного назначения. Здесь и сад, и будуар, и столовая, а невероятная лестница ведёт от удовольствия к удовольствию.

Его фантастические архитектурные коллажи легко сравнить с иронической игрой архитекторов-постмодернистов.

Лекё. ЛабиринтТосканы

Т. Фаррелл. Административное здание «Воксхолл-Кросс» в Лондоне

Есть у Лекё проект, который наследует принципы «революционной архитектуры», но и он решён довольно странно.

«Храм Земли» представляет собой земной шар, опирающийся на пилоны, завершённые капителями в виде головок кариатид. На эти капители опирается архитрав, опоясывающий Землю в области экватора, в центре надпись-посвящение –«Высшей мудрости».

Здание задумано по принципу матрёшки: поверхность шара – карта земной поверхности, с внутренней стороны – звёздное небо. В центре глобуса большого находится глобус маленький. Вероятно, таким образом, Лекё олицетворял бесконечность космического процесса.

Имеющие довольно странный вид, егопроекты современникамисерьёзно не воспринимались. Слишком грубое понимание «говорящей архитектуры»не сделало ему имени в архитектуре периода революции.

Но зато посмотрите, насколько он определил идеи современности!

Музей чайной культуры в Мейтане, Китай. 2010

Главное управление Лонгабергер в Ньюарк, США. 1997 

От «говорящей архитектуры» к боз-ар

В ходе своей эволюции «говорящая архитектура» трансформируется к декоративным и стилевымчертам. В качестве фраз и лексем она фигурирует как метод самоидентификации (на региональном или национальном уровне) в возникающей архитектуре историзма и неоклассицизма.

Лео фон Кленце ищет для каждой задачи соразмерный ей стиль. Он строит дворец в стиле Ренессанса, Глиптотеку–в греческом стиле, зал славы – в стиле античном. И позднее здание университета – оплота гуманизма – возводится в стиле Ренессанса, купальня —в римском, кофейня или синагога – в мавританском.

Отголоски «говорящей архитектуры» присутствуют и в так называемых «окказиональных ордерах». Один из примеров – здание Нью-Йоркского яхт-клуба, построенного в 1901 году по проекту компании «Уоррен и Уэтмор». В классический ордер добавляются детали морской тематики: из волн выступает корабельная корма.

Американский архитектор Бенджамин Латроб переосмысляет ордер, заменяя хрестоматийный акант табачными листьями и кукурузными початками. 

Взгляд в будущее

Наследие «архитекторов-революционеров» вновь открывается в XX веке. Их труды изучаются, их идеями вдохновляются известные архитекторы. Понимание архитектуры как системы коммуникации воплощается в реальном строительстве.  

Значение открытий, сделанных революциями в архитектуре, часто остаются в тени современности. Новаторство Леду, Буле, Леке заслоняется неоклассицизмом и историзмом, как позже будет заслонён советский авангард. Но эти передовые идеи – взгляд в будущее, сознательный или неосознанный. Им суждено возрождаться из пепла в поколениях грядущих.

Можно почитать:

Архитектура в революции и революция в архитектуре. Часть 1. Леду, Булле и архитектоническая революция


Текст: Миронов Денис

Комментарии

Оставить комментарий:

Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи.

Другие статьи

19 сентября 2018 г.
11 сентября 2018 г.
23 августа 2018 г.
22 августа 2018 г.
14 августа 2018 г.
10 августа 2018 г.
3 августа 2018 г.
30 июля 2018 г.
25 июня 2018 г.
29 мая 2018 г.
7 февраля 2018 г.
© 2010—2018 Berlogos.ru. Все права защищены. Правовая информация Яндекс.Метрика design Создание сайта